Михаил Клягин — российский музыкант, гитарист, аранжировщик, композитор и преподаватель. «Кукуруза», «Воскресенье», «Лицей», «Браво» — только вершина списка той объёмной музыкальной работы о которой пойдёт речь в интервью на страницах «Сенсаций.Нет».
Не только на российской, но и на мировой эстраде по настоящему талантливых авторов текстов и музыки в разы меньше, чем просто одарённых. А уж успешных авторов-исполнителей ещё меньше. Про людей не являющихся «лицом» того или иного музыкального проекта зачастую известно мало, да и интерес они вызывают только лишь у самых преданных и дотошных фанатов. А между тем, достаточно прочитать интервью с Игорем Хомичем (гр. «Машина Времени»), Михаилом Владимировым (гр. «Чиж и Со») или Дмитрием Четверговым, чтобы понять — все случайности не случайны и история творческого успеха многих известных людей могла бы сложиться совершенно иначе, не будь на вторых ролях людей вроде нашего сегодняшнего собеседника — Михаила Клягина.
— Хочется начать с вашей полистиличности. Несмотря на то, что больше всего вы известны, как гитарист Евгения Маргулиса, при этом вы являетесь человеком широких музыкальных вкусов.
— Да, есть такое.
— Бытует мнение, что в большом количестве случаев, по большому счёту, музыкант, что слушает — то и играет. Понятное дело, что музыка — ваша профессия и технически вы должны уметь играть всё. Но конкретно у вас к каким стилям больше лежит душа? Или у профессиональных гитаристов нет любимой музыки?
— У меня всё зависит от настроения. Сегодня любимой может быть одна, а завтра — другая. Вчера я слушал ранний джаз, а сегодня — современный рок. Стараюсь не ограничивать себя какими-то стилями. Везде что-то нравится, везде могу что-то для себя подчерпнуть и утащить в коллекцию.
— Арт-рок и хейви-метал тоже есть в этой коллекции?
— Арт-рок, конечно, в меньшей степени. А хейви-метал… Да! Более того, в моей жизни был период, когда я играл хард-рок, хейви-метал и трэш-метал.
— С высоты жизненного и творческого опыта нет ощущения, что все эти кожаные «косухи», шипы, длинные волосы и яростное звукоизвлечение — некое баловство, которое надо оставить где-то в молодости?
— Я до сих пор с удовольствием иногда слушаю тяжёлый рок. Правда, потом понимаю, что казавшиеся «тяжёлыми» — те же Black Sabbath, скорее играли блюз, хотя и в новом для тех лет звучании. Но мы-то в те времена корневой музыки не знали, поэтому «Саббаты» воспринимались как некое откровение.
— Вот кого ни спроси из музыкантов, когда дело касается музыкальных предпочтений или ориентиров, все называют иностранных исполнителей, но играют при этом, конечно же, в отечественных командах. Некоторые открыто говорят об ущербности и вторичности русскоязычной рок-музыки. Как у вас с этим? Вы признаёте отечественный рок или просто вынуждены его терпеть, подстраиваясь к существующим реалиям?
— Конечно же, я слушаю русскоязычную музыку и у меня множество друзей среди отечественных музыкантов, с творчеством которых я хорошо знаком, поскольку слушаю их песни. Как можно пройти мимо, скажем, Алексея Дмитриевича Романова и группы «Воскресение»? При этом, своими друзьями я могу назвать группу «Слот». И в то же время, мои друзья — группа «Голубые береты», которым я помогал записывать альбомы и у которых есть масса мелодичных красивых романсов на русском языке.
— Такое отношение к отечественной музыке было всегда?
— Я близнец по гороскопу, поэтому не ставлю себе каких-то границ. Хотя, судьбоносным моментом можно назвать мою службу в армии. Как раз туда я пришёл гитаристом-металлистом. И мне мой друг-сослуживец, который играл на ударных в том же оркестре, что и я, сказал: «Металл — это только одна сторона яблока, от которого ты откусил один маленький кусочек». Мне было где-то восемнадцать лет в тот момент и я стал слушать разную музыку, открывая для себя от случая к случаю новую музыку.
— А какой это был примерно год?
— Если мне память не изменяет, то 1988-й. Тогда я и перешагнул тот порог, когда металл стал одним из множества любимых стилей, а не единственным. И если блюз я тогда сам как-то начинал слушать, то в джаз бы самостоятельно погружаться точно не стал. А тут одновременно моему слуху предстали Джеф Бэк, Джордж Бенсон и Чик Кория. Дальше «копал» уже сам и докопался до Джима Холла, Вэса Монтгомери и Джанго Рейнхардта.
— И опять знаковые имена западных музыкантов! А вот до «металлизма» и дальнейшего развития — в детстве — были ли у вас какие-то музыкальные предпочтения?
— Сейчас подумаю… Просто, на самом деле, у меня в Москве была не самая плохая школа. Родители моих одноклассников выезжали за границу и привозили иностранные пластинки — от новомодных Boney M, до… И самое главное, в тот момент я учился в музыкальной школе по классу ударных и мне очень нравилась музыка духовых оркестров. Получается, с детства я слушал самую разную музыку.
— А во сколько лет пошли в музыкальную школу?
— В десять лет. Почему-то мне захотелось именно на ударных играть, хотя до барабанной установки я тогда не дошёл — это было уже в оркестре им. Локтевых, где начинали многие музыканты Москвы. В музыкальной школе я играл в основном на малом барабане.
Оркестр — это прежде всего, командная игра. Играть в команде — важный навык. И уже не важно, ансамбль это с дудками или рок-группа. И пока совместная магия не будет поймана, на лад дело не пойдёт.
— Как в ваших руках оказалась гитара?
— Самостоятельно учиться играть на гитаре я начал параллельно с музыкалкой, но потом ушёл оттуда, поскольку на гитаре стало играть гораздо интереснее. А дальше, практически сразу, я окунулся в тот самый хэви-металл и стал играть в группе «Матадор». Мы выступали в школах и даже на каком-то конкурсе. Даже были сделаны записи, но они, к сожалению, потерялись.
— Бич вашего поколения…
— Точно. Все записи были сделаны на кассеты и в итоге куда-то исчезли.
— В армии тоже по музыкальной части служили?
— Изначально сразу попал в войска связи, поскольку где барабаны, там и «точка с тире». Потом уже в оркестре освободилась вакансия барабанщика. Дали на проверку ноты какого-то этюда барабанного, я с листа прочитал всё без ошибок и тут же был принят. Помимо оркестра, мы там собрали группу, сочинили песни и сделали записи, часть из которых сохранилась. На гитаре там, кстати, играл Арсен Шомахов, который сейчас является одним из известных канадских гитаристов. В той группе я отвечал за бас-гитару.
— А что играли? Песни советских композиторов?
— По красным датам и на концертных площадках в близлежащих сёлах, мы играли классический набор советского ВИА и, конечно же, патриотику. А для себя лично, и на радость личному составу части, мы полностью сочинили англоязычную рок-программу, записали альбом, но к сожалению, сохранилось только три песни, которые по странному стечению обстоятельств в конечном итоге были найдены в Израиле.
— К Маргулису вы попали уже в конце девяностых. Чем занимались до этого?
— После армии я пошёл учиться в Московский колледж импровизационной музыки, тогда он назывался джазовой студией «Москворечье». Закончив обучение, я с тех пор там преподаю года эдак с 1995-го. Впоследствии, конечно же, пришлось сдавать некоторые дисциплины, чтобы стать дипломированным преподавателем. До сих пор приходится иногда проходить курсы повышения квалификации. Иногда бывает даже интересно.
В середине девяностых в Москве стало появляться какое-то клубное движение, стали открываться великолепные клубы, одним из которых был «Арбат-блюз клуб», который сделал очень многое для формирования правильной музыкальной тусовки, не побоюсь этого слова, всей страны. Поиграть и послушать туда приезжали люди со всего СНГ. Концерты там были дважды — вечерний и ночной. Вначале нас ставили в ночь, а когда мы стали покруче, стали доверять и вечерний выход.
— Как произошло знакомство с Евгением Маргулисом?
— У нас был общий барабанщик Анатолий Бельчиков, который как-то сказал, что Маргулис ищет гитариста. Он нас и познакомил. Моя кандидатура Женю полностью устроила. Так всё и получилось.
— Неужели до этого момента вы нигде не пересекались?
— Конечно, нет. Слушал рассказы барабанщика о том, как они туда съездили на гастроли, сюда съездили на гастроли. Только в студии и познакомились.
— «Машину Времени» вы знали? Любили?
— Конечно! Все когда-то начинали с песен «Машины Времени». «Марионетк