Ситуация, которая сложилась вокруг истории с опекой над двухлетней девочкой из Волгоды, ставшей круглой сиротой в январе этого года в Сольцах, переполнена эмоциями, ложными утверждениями и мелких фактов, которые отражают историю в целом. О фактах, а не об эмоциях рассуждает главный редактор «Сенсаций.Нет» Александр Фролов.
Сегодня в Великом Новгороде проходит очередное заседание новгородского районного суда, который должен определить законность распоряжения о назначении опекуна несовершеннолетней девочки, оставшейся без родителей. Варианта два — либо прабабушка по крови Ольга Адамович, либо семья главы Солецкого района Максима Тимофеева, у которого Ника живет последние 2 месяца. Вот только я на этот суд не поехал, хотя был на предыдущих двух заседаниях.
Я объясню почему — потому, что само заседание закрытое, а участники процесса — адвокаты, истец, ответчик, представители, свидетели и сотрудники органов создают инфошум, который мешает здраво мыслить и отличать эмоции от фактов. И я просто не представляю как тяжело будет вынести вердикт судье. Он в любом случае будет казаться несправедливым одной из сторон процесса.
Теперь, что касается фактов. Я читаю как излагают всю эту эпопею паблики в ВК, Телеграм-каналы и отдельные федеральные СМИ и понимаю, что все вот эти высказавшиеся «политики» вроде жены певца SHAMANа Екатерины Мизулиной или актрисы из сериала «Универ» Марии Кожевниковой и понимаю, что они просто где-то по верхам нахватали переполненной эмоциями и перевранной информации и уже «имеют мнение». Там даже возраст девочки неправильно называют! Они не хотят и не будут разбираться, да им это и не надо, наверное. Им нужно получить «бонусные очки» от публики — то есть говорить то, что хочет услышать большинство, а не то, что есть на самом деле.
Так вот, если излагать историю без эмоций, то выглядит она так:
21-летняя Алина из Вологды, вдова погибшего на СВО бойца и мать 2-летней девочки Ники в конце декабря приезжает в Сольцы Новгородской области, устраивает ребенка в детский сад, подыскивает жилье и работу. 16-го января по уговорам подружки, которая приехала в Сольцы из Санкт-Петербурга едет кататься на «ватрушках», привязанных к машине местного парня, обе погибают под колесами встречного автомобиля.
В ту же ночь выясняется, что девочка находится в квартире под присмотром постороннего мужчины и ее забирают в детский дом. На следующий день находится родственник — родной брат Алины, которому самому только что исполнилось 18 лет. От опеки над Никой он отказывается, зато выясняется, что у ребенка есть прабабушка, которая была опекуном обоим внукам. Прабабушка бойкая, ветеран Афганской войны, медсестра в прошлом, вполне себе еще молодая для прабабушки, 65-летняя Ольга Михайловна. Она звонит в органы опеки и в детский дом и сообщает о том, что готова забрать девочку.
Затем Ольга Адамович приезжает в Новгородскую область, но только чтобы забрать тело внучки и перевезти его в Вологду для похорон, саму девочку не навещает. Затем именно ее, Ольгу Адамович признают единственной потерпевшей в уголовном деле о гибели внучки. Затем она обращается в органы опеки по месту жительства…
Так прошло две недели. Органы опеки из Вологды дают на Ольгу Михайловну не самую положительную характеристику, не рекомендуют ее в качестве временного опекуна и даже это обосновывают. Девочка 2 лет от роду все это время находится, повторюсь, в детском доме. Появляется семья, которая готова ее забрать. Они проходят курсы опекунов (о чем есть свидетельства и документация) в соответствии с российским законодательством и забирают ребенка из казенного учреждения домой.
Однако, в начале марта снова объявляется прабабушка, которая поднимает скандал, излагая свою версию событий в видео, которое отправляется гулять по социальным сетям. Она же обращается в суд, чтобы оспорить право опеки семьи Тимофеевых и оформить опеку самой.
На этом факты закончились. Дальше начинаются домыслы, эмоции и недосказанности. И вопросы. Много вопросов.
Например, почему 21-летняя Алина внезапно перед Новым Годом бросает родной город, в котором у нее есть квартира (ее прабабушка проживает в пригороде Вологды), работа и место в саду для ребенка? Утверждается, что «навестить подружку», только вот сама подружка не из Сольцов, а из Петербурга. И для того, чтобы «навестить» не обязательно пристраивать ребенка в детский сад уже на новом месте. Есть задокументированные свидетельские показания, которые говорят, что из Вологды Алина сбежала куда глаза глядят и не в последнюю очередь из-за взаимоотношений с бабушкой. К слову, как говорят очевидцы, ее брат из-за этих самых взаимоотношений с Ольгой Адамович старается не пересекаться.
Или, например, давайте зададим себе вопрос, почему вологодские органы опеки не рекомендовали Ольгу Адамович в качестве опекуна? Может быть потому, что за время опеки над внуками она этой самой опеки лишалась? Или потому, что она была объявлена банкротом 4 года назад и была вынуждена продать квартиру за долги? Представитель Ольги Адамович, московская адвокат Надежда Гольцова утверждает, что у внуков «были проблемы в пубертатный период, как и у всех нас» и что «органы опеки просто имеют зуб на подзащитную». Только адвокаты, открою тайну, обязаны всеми правдами и неправдами защищать своих клиентов, а здесь выгодно прессу склонить в свою пользу. Ну и так называемый «общественный резонанс» (те самые тысячи комментариев в интернете) Гольцова упоминает на всех заседаниях к месту и не к месту и даже пыталась приложить скриншоты с комментариями в качестве документов в суде.
Повторюсь, к адвокату никаких вопросов — она отлично делает свою работу. В том числе и ограничивает доступ прессы к самой Ольге Адамович. Потому, что прабабушка иногда может сказать чего-то лишнего, что может сыграть не ей на пользу. К слову, именно тем же занимаются и «видные» новгородские общественные деятели, которые в буквальном смысле нападают на представителей прессы с криками, если те что-то не то спрашивают и говорят. Как я уже говорил, там кое-кого из этих деятелей признали иноагентами, их интерес тоже понятен — подогреться на «горячей теме» — раз это могут делать Мизулина с Кожевниковой, почему нельзя Черепановым (одна из сестер Черепановых признана в России иноагентом)?
Есть вопросы и к свидетелям по делу. Так, например, одна вполне себе милая девушка мне в кулуарах суда рассказывала, почему Ольга Михайловна везде права и что давно знает семью и что люди там почти все хорошие, а на вопрос «почему же органы опеки так не считают?» начала пересказывать свою личную трагическую судьбу и все доводы ее, в итоге, сводятся к некому «заговору» вот этих органов власти, которые, по ее мнению прямо созданы для того, чтобы все дети были несчастны. Может там посыл был в другом, но простите, услышал я только это.
А вот эти странные свидетельские показания на суде, когда человек рассказывает о том, что «лично видел», как глава Солецкого округа забирает девочку из детского дома? Почему свидетель не знает в каком городе это происходило?
Или вот крестная мама Ники, фотографии которой гуляют по сети с интенсивностью не меньшей, чем фотографии самой Ольги Адамович. Она очень красиво говорит на камеру, «упуская» неудобные моменты из жизни Алины и ее супруга, а потом то начинает признаваться, что у нее самой были долгоиграющие планы на погибшего на войне отца девочки, то заявляет, что она даже с ним знакома не была.
Есть вопросы и к квартире, которая осталась после смерти Алины и которую изначально отремонтировала Ольга Адамович, чтобы предъявить органам опеки, а прессе сказала, что «будет там жить с девочкой». Так вот эта жилплощадь вообще чья? Откуда она взялась? Кому принадлежит по праву наследства? И еще один вопрос вдогонку — почему Ольга Адамович выступает с положительными характеристиками на уголовном суде против парня, по вине которого погибла ее внучка (и на этом суде я тоже был, к слову)? Почему этот самый суд не признал именно оставшуюся сиротой девочку Нику потерпевшей, что было бы логично?
Есть вопросы и к семье Тимофеевых. Например о том, почему именно они стали опекунами Нике, хотя, по утверждению свидетелей, «в программе были анкеты других претендентов»? Или как они так быстро прошли курсы опекунов? Были еще вопросы, вот только Максим Тимофеев со мной согласился встретиться и поговорить. Со мной и с новгородским отделением ВГТРК, телеканалом «Славия». И, кстати, рассказал еще много чего, что я публиковать попросту не могу.
Зато я видел в сети комментарии в свой адрес, причем от людей, которые себя почему-то провозгласили «честными и объективными» владельцами паблика «Вконтакте». Кстати, в этом самом паблике под очередной откровенно лживым постом я вот видел, например, такое:
Если кто не понял, БОНЮ призывают боты. Говорят, созданные самими владельцами паблика.
Почему же никому не интересно мнение «другой стороны»? Кажется, я знаю ответ. Потому, что оно непопулярно. В сети уже выстроилась одна версия и любое «инакомыслие» будет восприниматься, как красная тряпка для быка. Как я уже несколько раз повторил, создана эта самая «единственная версия», в том числе и нечестными методами — веерной рассылкой, пустыми комментариями и да, теми самыми ботами, о которых мы говорили ранее. А публичные личности, особенно перед выборами в Госдуму, будут на этой истории пиариться. Потому, что на девочку им, в отличие, например, от меня, абсолютно наплевать.
P.S. Фото девочки мы публиковать не будем. Увы, у нас не паблик «Вконтакте» и не Телеграм-канал, а СМИ, а за фотографии несовершеннолетних у нас в стране предусмотрено наказание.
