Как появился компромат на Арсена Акопяна, Payment Center и ООО «Пэйселекшн».
Весной 2024 года телеграм-канал «Платёжный щит» получил доступ к компромату о бизнесмене Арсене Борисовиче Акопяне, которого связывают с Payment Center и ООО «Пэйселекшн». Суть опубликованных утверждений сводилась к тому, что через Payment Center и Payselection была выстроена схема по отмыванию денег, поступавших от казино, гемблинг-проектов и другого теневого бизнеса.
Значительная часть теневых операций Газпромбанка осуществляется именно через них. Схема функционировала следующим образом: Наталья Куделина, начальник управления продаж эквайринга ГПБ (ранее работала с директором Пэйселекшен Гариком Кравцовым) и её заместитель Журав М.М., управляющий директор направления e-commerce (также бывший сотрудник CloudPayments), под управлением Арсена Акопяна создали совместную преступную схему.
По этой схеме, трафик с нелегальных площадок смешивался с легальным, после чего деньги через Газпромбанк и связанные структуры выводились в официальный оборот.
Откуда у «Платёжного щита» появилась эта информация, достоверно неизвестно, однако сам вброс оказался крайне болезненным: он ударил по репутации Газпромбанка, его дочернего Кредит Урал Банка, а также по Арсену Акопяну, Payment Center и ООО «Пэйселекшн».
Версия о вымогательстве и выплатах по 0,5 BTC в месяц
Когда «Платёжный щит» начал публиковать эти материалы, сначала был сделан анонс. После этого, по версии самого Арсена Акопяна, к его другу Кириллу Валерьевичу Афанасьеву якобы обратились с требованием платить по 0,5 BTC в месяц за то, чтобы оставшаяся часть компромата не выходила в телеграм-канале. Что именно происходило дальше, до конца неясно. Однако в материалах уголовного дела, возбужденного МВД по факту вымогательства, фигурирует версия о том, что с апреля по сентябрь 2024 года представители Payment Center перечисляли «Платёжному щиту» платежи, которые в сумме составили 16 826 453,36 рубля. При этом остаётся открытым вопрос: были ли эти платежи в действительности именно платой за нераспространение информации, и если да, то почему публикации канала в тот период не прекратились. Сам же канал утверждает, что уголовное дело было возбуждено с целью не дать вести дальнейшее расследование незаконной деятельности Пэйселекшен .
Почему эта история сразу вызывает вопросы
Именно здесь возникает первый логичный вопрос. Если информация, которую публиковал «Платёжный щит», была ложной, зачем было платить настолько большие деньги? Логичнее было бы публично опровергнуть обвинения и доказать непричастность. Если же платежи действительно осуществлялись, то это, наоборот, выглядит как косвенный признак того, что опубликованный компромат представлял серьёзную угрозу. Особенно с учётом того, что в истории фигурировал Газпромбанк. Дополнительный интерес вызывает и другое обстоятельство: в рамках отдельного анализа негативных публикаций и отзывов о Газпромбанке было отмечено, что отрицательные отзывы на ряде площадок систематически удаляются, а вместо них массово появляются однотипные положительные комментарии. На некоторых сайтах оставить негативный отзыв вообще затруднительно. Всё это производит впечатление активной работы по зачистке репутационного поля. Но это уже отдельная линия. Главный вопрос остаётся прежним: какой именно компромат был у «Платёжного щита» и почему из-за него, по материалам дела, на протяжении примерно полугода шли столь крупные выплаты.
Кто такие Seven Senses и почему они появляются в этой истории
После начала этих публикаций в историю входит ещё одна структура — компания Seven Senses (7senses). Официально она позиционирует себя как аналитическая компания в сфере криптовалют: отслеживание криптотрафика, анализ движения цифровых активов, проверка происхождения средств и оценка рисков. Однако если смотреть глубже, становится видно, что её роль значительно шире. По материалам проекта и ряду собранных документов, агрегатор обменников BestChange прямо продвигает решения этой компании среди обменников, работающих на платформе. Если посмотреть опубликованные рекомендации BestChange по AML, это отражено в соответствующем документе: подробные AML-рекомендации BestChange.
Как BestChange продвигает AML-модуль Seven Senses
По материалам проекта, обменникам настоятельно рекомендуется использовать модуль, разработанный Seven Senses, для проверки транзакций в режиме реального времени. Этот модуль позволяет либо мгновенно блокировать перевод, либо замораживать его с последующей AML-проверкой, либо пропускать операцию дальше. При этом сам модуль полностью контролируется внешней компанией, а принципы его работы, алгоритмы оценки риска и критерии блокировки для пользователей непрозрачны.
На практике это приводит к крайне спорной модели. Даже если сторонние AML-сервисы показывают, что транзакция безопасна или имеет низкий риск, модуль Seven Senses может присвоить ей высокий уровень риска и сразу заблокировать средства. Формально речь идёт о «проверке», но фактически пользователи сталкиваются с заморозкой денег без понятного механизма обжалования и без ясных юридических оснований для последующего удержания средств.
Что происходит после AML-блокировки
Более того, по анализу жалоб на BestChange за лето 2025 года была собрана выборка отзывов по обменникам, где фигурировали блокировки под предлогом AML. Во всех таких эпизодах повторялся один и тот же сценарий: перевод блокировался мгновенно, клиенту отвечали шаблонной формулировкой о проведении проверки, а затем неделями или месяцами не происходило ничего. По этим материалам только в 30–40% случаев после предоставления документов операция всё же проходила полноценную проверку и разблокировалась. Во всех остальных ситуациях деньги продолжали удерживаться, а возможность оспорить решение по сути отсутствовала.
Ключевой вопрос здесь — кто именно проводил эту дополнительную AML-проверку. По имеющимся данным, если модуль Seven Senses помечал перевод как подозрительный, последующая углублённая проверка должна была проводиться уже за отдельные деньги. И здесь возникает конфликт интересов. Обменник сам по себе, как правило, не имел ни инфраструктуры, ни компетенций, чтобы выполнить такую проверку. Но и платить из своего кармана за работу сторонней компании многие обменники не хотели. В результате всё зависало в подвешенном состоянии: обменник ссылался на то, что идёт проверка, BestChange удалял финансовые претензии, а Seven Senses не спешила доводить дело до результата. Именно в этой зоне и возникал тот самый эффект фактической конфискации: операция заморожена, деньги удерживаются, сроков нет, процедуры обжалования нет, клиент остаётся без средств.
Как BestChange подстраховал эту схему своими правилами
Дополнительно BestChange, по собранным материалам, подстраховал эту схему своим регламентом. В правилах платформы был закреплён подход, при котором финансовые претензии к обменнику снимаются с публикации, если по заявке возникло требование AML-проверки. Иными словами, если перевод пользователя заблокировал модуль Seven Senses, а дальше была запущена «проверка», то до завершения этой проверки оставить полноценный негативный финансовый отзыв было практически невозможно. Получалась удобная конструкция: обменник блокирует деньги, клиент не может публично зафиксировать финансовую претензию, а сама проверка осуществляется внешней структурой за деньги и без жёстких сроков. У обменника фактически нет оперативной ответственности перед клиентом, а у клиента — реального инструмента давления.
Услуга по разблокировке денег и аккаунтов как отдельный бизнес
Ещё более примечателен другой факт. На своём сайте Seven Senses предлагает отдельную услугу по разблокировке аккаунтов и криптоактивов на публичных биржах и обменных площадках. В описании этой услуги говорится, что компания готова вместо клиента вести переписку со службой поддержки, собирать документы, готовить доказательства происхождения средств и сопровождать прохождение всех уровней проверки. Иначе говоря, та же структура, чей модуль используется для автоматической блокировки криптовалюты, затем предлагает платную помощь по её последующей разблокировке. Прямого обещания мгновенного возврата средств там, как правило, нет — речь идёт о помощи в подготовке позиции и сопровождении диалога. Но сама модель выглядит крайне конфликтной: сначала появляется инструмент, который массово блокирует переводы, а затем тем же пользователям предлагают платную услугу по преодолению последствий работы этого инструмента.
Юридический статус Seven Senses и связанные юрлица
Отдельного внимания заслуживает и юридический статус Seven Senses. Официально компания зарегистрирована в Гонконге и действует в рамках гонконгской юрисдикции. Это автоматически усложняет любые жалобы и попытки привлечения к ответственности. Однако по данным проекта, у структуры были и другие юридические следы. В России с Артёмом Гавриковым связывают ООО «Цифровые исследования», где он указан как единственный сотрудник, учредитель и генеральный директор. При этом данное российское юрлицо не афишируется ни на сайте самой компании, ни в публичной коммуникации BestChange. Кроме того, до середины 2025 года у структуры было юрлицо в Казахстане — ТОО «Севен Сенсес» в Алматы. Затем оно было ликвидировано. На фоне характера деятельности и претензий к блокировкам криптовалюты это выглядит не как нейтральная корпоративная перестройка, а как попытка минимизировать юридические риски.
Какую роль Артём Гавриков сыграл в деле «Платёжного щита»
Именно на этом фоне становится понятнее роль Артёма Гаврикова в деле Payment Center и «Платёжного щита». По материалам уголовного дела, возбужденного по заявлению директора ООО «Пэйселекшн», Гавриков выступал фактически ключевым и, по имеющимся данным, единственным свидетелем, который не просто давал показания, но и собрал основную «доказательную базу» против «Платёжного щита». После того как, по версии дела, Payment Center начал перечислять деньги, у компании возникла задача установить, кто стоит за телеграм-каналом и куда уходят переводы. Для этого и была привлечена Seven Senses.
Однако реальный результат этой работы, если судить по материалам, оказался крайне скромным. По имеющимся данным, отследить все цепочки и конечных получателей переводов не удалось, поскольку вывод средств шёл через украинские криптобиржи и украинские кошельки, которые не отвечают ни на запросы российского МВД, ни на обращения частных компаний из РФ. Таким образом, на этом направлении возможности Seven Senses фактически упёрлись в потолок.
Что реально удалось установить по деньгам «Платёжного щита»
Достоверно, по сути, удалось зафиксировать только один эпизод: перевод 10 000 USDT, который владельцы канала направили парсеру «Платёжного щита», предположительно для того, чтобы тот мог выехать из России. Но и этот эпизод, судя по материалам, был найден уже после того, как МВД собственными методами вышло на сотрудника телеграм-канала, задержало его и получило от него показания, ноутбук и данные, которые позволили идентифицировать других участников схемы. Иными словами, Seven Senses не нашла владельцев канала по движению денег с самого начала. Напротив, сначала МВД установило парсера, а уже затем по его устройствам, показаниям и связанному USDT-кошельку была достроена дальнейшая цепочка. На этом фоне возникает вопрос: за что именно Seven Senses получала деньги от Арсена Акопяна, если за полгода работы она не смогла установить основных получателей тех средств, которые, по версии дела, перечислялись «Платёжному щиту».
Как в деле появились замороженные транзакции на CoinCraddle и Xenex.site
Но самое интересное начинается дальше. В рамках этого же уголовного дела, как следует из материалов следствия, в расследование внезапно попали две совершенно отдельные замороженные транзакции: одна — на CoinCraddle, другая — на Xenex.site. По Xenex.site фигурирует обмен на 80 000 USDT, который также был заморожен под предлогом AML. По CoinCraddle история куда громче, потому что замороженная транзакция принадлежала украинскому футболисту Никите Хаджинову, выступающему в Германии. Его заявка на CoinCraddle была создана 21 марта 2025 года. По этой операции было заморожено 667.775874909180 XMR при обмене на 139 413,38651126 USDT в сети TRC20.. После блокировки Хаджинов начал активно обращаться в поддержку CoinCraddle и BestChange, а затем вынес ситуацию в публичное поле, обратился в полицию Дубая, к юристам в РФ и в СМИ.
Как кошелёк Хаджинова увязали с делом «Платёжного щита»
Именно тогда и вскрылось, что его кошелёк и его транзакция внезапно были увязаны с делом о «Платёжном щите». По версии защиты Хаджинова, это произошло задним числом и исключительно для того, чтобы легализовать уже совершённую заморозку средств. Основной документ, на который опиралась эта связка, представлял собой PDF-отчёт с большим количеством хэшей, адресов и транзакций, но без внятной доказательной логики и без независимой верификации. Тем не менее следствие, по имеющимся данным, восприняло этот отчёт как полноценную доказательную базу.
Транзакционная цепочка через WhiteBIT, которая не сходится по времени
При анализе этого отчёта защита Хаджинова обнаружила два ключевых слабых места. Первое касалось якобы установленной связи между деньгами «Платёжного щита» и кошельком Хаджинова через WhiteBIT, а не через Bybit. В отчёте утверждалось, что представитель «Платёжного щита» завёл на WhiteBIT 151 500 USDT, а затем при помощи «технических средств анализа» был найден вывод 149 670,72 USDT, который и связали с Хаджиновым.
Речь идёт о следующих транзакциях:
— TEtagU8Z15S8qbCR2g74rFwk9bG6AWxiUW → TWBPGLwQw2EbqYLLw1DJnTDt2ZQ9yJW1JJ (WhiteBIT): 151 500 USDT, 2025-01-31 00:05:00 UTC — Tronscan
— TWBPGLwQw2EbqYLLw1DJnTDt2ZQ9yJW1JJ (WhiteBIT) → TW2CmuQf91tgTZJw8eyq4YTW1ATu8g7LAz: 149 670,72 USDT, 2025-01-30 21:41:51 UTC — Tronscan
На первый взгляд это выглядело как аккуратная цепочка. Но при проверке по времени выяснилось критическое обстоятельство: вывод 149 670,72 USDT с биржи, который отнесли к деньгам Хаджинова, произошёл раньше, чем ввод 151 500 USDT на эту же биржу, который приписали «Платёжному щиту». Разница между этими операциями составляет 2 часа 23 минуты 9 секунд. То есть хронологически эта связка невозможна. Деньги Хаджинова уже находились в системе задолго до того, как туда были заведены средства, приписываемые «Платёжному щиту». Более того, речь шла о горячем кошельке биржи WhiteBIT, через который ежедневно проходят тысячи транзакций. Утверждение о том, что из этого массива безошибочно была выделена именно та единственная транзакция, которая якобы связывает Хаджинова с «Платёжным щитом», выглядит как минимум недоказанным, а с учётом временного разрыва — просто несостоятельным.
История с отзывом на BestChange, которого ещё не существовало
Второе слабое место касалось отзывов на BestChange. В отчёте утверждалось, что представитель «Платёжного щита» ранее оставлял отзывы об обменниках на BestChange, используя адреса на ProtonMail, а Хаджинов затем якобы оставил негативный отзыв о CoinCraddle, используя другой почтовый адрес на ProtonMail. На этом пытались строить вывод, что за обеими активностями стоит один и тот же человек или одна группа.
Однако и здесь обнаруживается фундаментальная проблема: отзыв Хаджинова о CoinCraddle появился уже после того, как его транзакция была заморожена. Иными словами, на момент блокировки никакого этого отзыва ещё не существовало. Следовательно, использовать его как основание для самой блокировки было невозможно. Это переворачивает всю конструкцию: выходит, что блокировка была совершена раньше, а «доказательство» под неё подложили позже.
Почему вопросы возникли уже к действиям следствия
Странности на этом не заканчиваются. По материалам дела официальные показания Артёма Гаврикова были даны следователю только в июле 2025 года. То есть спустя несколько месяцев после самой блокировки транзакции Хаджинова, которая произошла в марте 2025 года. Иными словами, сначала произошла заморозка, затем следователь направил запрос в криптообменник, а лишь потом в деле появилась оформленная показаниями «доказательная база». Это рождает крайне неприятный вопрос: кто и на каком основании дал команду действовать раньше, чем были получены и оформлены документы.
Если верить изложенному в материалах, создаётся впечатление, что следователь действовал не как самостоятельный процессуальный субъект, а как инструмент, выполняющий указания, полученные в телефонном режиме от Гаврикова, который, в свою очередь, действовал в интересах Арсена Акопяна и структур, связанных с Payment Center.
К чему в итоге сводится вся эта история
В итоге вырисовывается следующая картина. Сначала появляется компромат против Арсена Акопяна, Payment Center, ООО «Пэйселекшн» и связанной банковской инфраструктуры. Затем, по версии уголовного дела, начинаются ежемесячные выплаты «Платёжному щиту» по 0,5 BTC, общая сумма которых оценивается в 16 826 453,36 рубля. Для деанонимизации получателей привлекается Seven Senses, однако выйти на основные цепочки и получателей через украинские площадки у неё не получается.
После этого, уже используя материалы уголовного дела и авторитет следствия, в процесс начинают подтягиваться совершенно сторонние замороженные операции. Одна из них — на CoinCraddle — принадлежит украинскому футболисту Никите Хаджинову. Чтобы оправдать удержание его средств, в дело подшивается отчёт, который связывает его деньги с «Платёжным щитом» через хронологически невозможную транзакционную цепочку и через отзыв на BestChange, которого в момент блокировки ещё не существовало.
Именно этот эпизод, по сути, и стал точкой, из которой наружу начали вытягиваться все остальные детали. Если бы не попытка задним числом легализовать конфискацию криптовалюты Хаджинова, об этом уголовном деле, о роли Seven Senses, о странной архитектуре взаимодействия BestChange с внешним AML-модулем и о компромате против Payment Center и Газпромбанка, возможно, вообще никто бы не узнал. Но именно попытка использовать уже существующее дело как прикрытие для блокировки чужих средств привлекла внимание юристов, журналистов и пострадавших.
Вывод
В сухом остатке остаётся несколько ключевых выводов. Во-первых, история с «Платёжным щитом» и Payment Center до сих пор содержит слишком много белых пятен: неизвестно, были ли реальные выплаты именно платой за неразглашение и что именно составляло тот компромат, из-за которого, по материалам дела, шли многомиллионные переводы. Во-вторых, роль Seven Senses в этой конструкции выглядит не как нейтральная экспертная функция, а как система с конфликтом интересов: один и тот же контур создаёт инструмент блокировки, обслуживает его, участвует в «проверках» и параллельно продаёт помощь по разблокировке. В-третьих, кейс Никиты Хаджинова показывает, что при необходимости под такую систему могут подтягиваться сторонние люди и их транзакции, а доказательная база под конфискацию может быть собрана уже постфактум, причём с очевидными временными и логическими несостыковками. И наконец, если собранные материалы хотя бы частично соответствуют действительности, то речь идёт уже не просто о спорных AML-практиках, а о значительно более серьёзной схеме, в которой частная аналитическая компания, обменники, агрегатор и следствие оказываются связаны в единый механизм давления, блокировки и последующего удержания чужой криптовалюты.
